Божии люди - страннички

            В XVIII веке на Руси из традиции паломничества вырос подвиг странничества. Как и паломник, странник путешествует по святым местам, но свят для него весь мир, и нет конца его дороге. Странник отказывается от элементарных удобств - пусть ветхой, но своей крыши над головой, пусть скудного, но постоянного куска хлеба. «Есть... путь светлый странничества, когда, порвав с уютом и семьей, становятся странники во имя Христа на дорогу для того, чтобы уйти с нее в могилу. Они видят Христа, грядущего по весям и долам, по тропам лесным и берегам глубоких рек, и идут за Ним, радостные, твердо веря, что эта дорога земная подымется к небу и сольется со светлой дорогой надзвездной», - пишет священник Сергий Сидоров[i].

Странников всегда обижали не только словом, но и делом: осмеивали, били, травили собаками, забирали в участок, сажали в тюрьму. Таким образом подвижники стяжали смирение - венец всех добродетелей. В начале XX века странник Василий Петрович Рогович был избит за то, что не имел паспорта, а через неделю пришел к полицейскому, кланялся ему в ноги и благодарил: «Как избивали меня - последняя гордость к диаволу улетела».

И сейчас, как прежде, ходят по земле Божии люди - из монастыря в монастырь, от одной святыни к другой. Не знают, где придется сегодня переночевать, будет ли у них поутру кусок хлеба, когда придут они в очередную обитель - может, завтра вечером, а может, через неделю - как Бог даст.

            Впервые нам с мужем довелось встретиться со странником в 2001 году у ворот Антониево-Дымского монастыря. Отъезжая от обители, автобус с паломниками неожиданно затормозил, распахнул двери, и в салон вошел бородатый человечек невысокого роста, со спадающими на лицо длинными русыми волосами. На нем был темно-серый плащ с застиранными пятнами и мешковатые коричневые штаны с бахромой, на ногах - стоптанные черные ботинки без задников. За спиной, как и полагается, котомка - белый мешок, перевязанный голубой лентой. Странничек сел сзади нас, и мы несколько раз пытались заговорить с ним, немного робея от соседства Божьего человека. Наверное, наше любопытство было страннику не слишком по душе, потому что отвечал он довольно скупо. И все же мы узнали, что держит он путь из далекого украинского села Бояны, где находится женский монастырь. По словам странника, за последние два года там мироточило тридцать пять икон, а сейчас плачет Боянский образ Божией Матери. Новый спутник рассказал нам, что икона эта написана человеком, прежде страдавшим недугом пьянства и исцелившимся во время работы над образом. Странник даже показал нам маленький список с иконы, который он прикладывал к чудотворному образу. Этот образок не мироточил, но, прикладываясь к нему, мы ощутили легкое благоухание.

Вместе со странником мы побывали в Тихвинском и Введено-Оятском монастырях, вместе пришли к главной цели нашего путешествия - обители преподобного Александра Свирского. Прежде чем войти в храм, где покоятся нетленные мощи святого Александра, наш странник снял стоптанные ботинки и положил два земных поклона. А возле раки (гробницы) со святыми мощами зажег огромный пучок восковых свечей, которые он делает сам, по благословению духовного отца.

У ворот монастыря странник простился с нами: «Если Господь управит, пойду в Белозерск». На прощание подарил нам кусочек дерева, выросшего над Богом зданными пещерами, где покоятся Псково-Печерские святые. «А как зовут вас?» - решаемся, наконец, спросить мы. «Многогрешный окаянный тунеядец Михаил. Раб Божий, никуда не гожий».

6 февраля, день памяти святой блаженной Ксении Петербургской. Камская улица в Санкт-Петербурге, ведущая к воротам Смоленского кладбища, полна народа. Сразу привлекают внимание несколько необыкновенных личностей. Грузная фигура, бородатое казахское лицо, длинные волосы, табличка «Странник» на груди, горячая, быстрая речь.

- Я принял православие в девяносто втором году, до этого был мусульманином. И сразу жена от меня отказалась, все оказались, семь трудовых книжек поменял. Хочешь спастись - и личная жизнь, и общественная - всё будет разбито. Вас будут распинать, вас будут гнать, родные будут гнать, братья будут гнать. Вот у меня шесть братьев, и вместо того, чтобы спасаться, они убить меня хотят, они не верят, ни во что абсолютно не верят. И только Бог будет вас вести.

Я был в Чечне, в Грозном, так даже там есть крещёные чечены, но они боятся. Но не надо же бояться ничего, что за человеческий страх. Тебя убьют тогда, когда ты будешь нужен Богу, а не тогда, когда этого кто-то захочет. Да и воскресит Господь тут же. Всесилен Бог, а у людей мало веры. Никого не надо бояться, только Бога, только греха: ни атомной войны не бойтесь, ни чечен, ни мусульман, это всё выдуманное, их могут быть миллиарды, помните, сколько было монголо-татар? Но ничего у них не вышло: Русь - святая, Россия, в России спасение. Святых не ищите, а ищите врагов, через них спасение, они нам небо открывают. Мусульмане распяли несколько человек - так они же им небо открыли.

У вас должно быть огромное сердце. Не маленькое сердце, которое может вместить одного человека, а огромное, чтобы всех любить, за всех молиться. Первое, чего сатана боится - это когда трезвение начинается, когда человек начинает ходить в храм, потом он смирения боится - надо смиряться. Этот мир убил Христа, в нем надо самое последнее место занимать, как Ксения блаженная, которая собственное «я» стирала. Третье, чего он боится - это любви, когда вы весь мир любите, за всех молитесь, когда у вас огромное сердце...

А вот маленький, щуплый человечек, глаза голубые-голубые, а лицо такое русское, какое только на лубочной картинке увидишь. На вопросы смущенно улыбается, словно солнцем озаряясь.

- Прихожу в часовню в шесть часов на акафист, читаю, и Ксения всегда помогает. В дороге вспомню - тоже помогает. А люди у часовни голову приклонят и просят, и записки пишут... В начале января был в Дивеево, а на Крещение во Владимире, в Успенском соборе.

            - А у нас в Лавре были уже?

- Нет, не был.

- Сходите, поклонитесь мощам святого Александра Невского.

- Да я был во Владимире, во Владимире все святые... Разве что сходить на подворье Оптиной пустыни. У меня там батюшка Александр, он может мне одеждой помочь. У меня пальто порвалось немножко...

У самых ворот стоит-сияет маленькая бабушка в черном с красными цветами платке. От улыбки словно делается больше ростом.

- Я за тысячу километров живу, у Курске живу... Приехала сюда на могилку к братику, а потом мне сказали - у Ксении блаженной день рождения шестого. Я пошла у Смоленскую церковь, маслица, водички святой взяла - я, деточка, усе сделала. А теперь я ето тут стою: мне до Москвы денюжек не хватает. По два рубля люди дать могуть, дають. Я сюды ехала, много истратила, была у Высоцком монастыре, у Серпухове, у «Неупиваемой Чаши», молебен заказала на сорок дней.

- А у святой Ксении Петербургской часто бываете?

- А я первый раз к ней попала-та. Мы-то у своей бываем Матрёнушки[ii], я усё с ней разговариваю, говорю: «Матрёнушка, ты тульская родом, а я была орловская родом, мы с тобою земляки». Вот я с нею разговариваю, чтоб дала она всем здоровья, всем помощи. Водичку у нее брала, маслица три пузырёчка брала, цветочки брала...

- И здесь вам понравилось?

- Да... Я люблю дюже святых, деточка. Чернигов далеко будет отсюда?

-Да-а, очень.

- Вот с Чернигова на чём они приезжали - не знаю... Я сегодня с батюшкой с Чернигова разговаривала, он меня целовал. А потому он меня целовал, что я ему молитву[iii] рассказала. Я ему говорю: «Все источники живые все грехи твои обмыли. Батюшка, что ето за источники, вы мне объясните?» Он отвечает: «Да наверно, где Спаситель крестился». Я говорю: «Нет, батюшка, не тот источничек-та, а тот, что Господь за нас, за весь мир кровь Свою пролил. И весь мир, весь народушек, за тяжкие великие грехи Своей кровью окропил...» Молитва эта такая длинная...

Мы живём на этом свете

И не думаем о том,

Что мы ближе к доле смертной

С каждым часом, с каждым днём.

 

Столько лет живём, стремимся,

Украшаем телеса,

Но о том не помышляем:

А к чему наша душа?

 

Чем мы душу украшаем,

Что для ней мы припасём,

И какую же угоду

Мы для Бога принесём?

 

Время нам затем даётся:

Помолиться о грехах,

Чтоб душе было отрадно

Здесь и там, на небесах.

 

И пройдёт всё это время,

И настанет страшный час,

И от ангелов небесных

Из трубы услышим глас...

 

- Глас - ето голос, деточка!

 

Все живые и мертвые

Будут там тогда бродить,

Все мы встанем пред престолом,

Нас Господь станет судить.

 

Только праведные души

Будут радостно взирать,

Ну а грешные несчастно,

Тяжело будут вздыхать.

 

Будем мы просить у Бога,

Чтобы дал Господь для нас

Для души и покаянья

Помолиться один час.

 

А Господь на то ответит:

«Поздно, поздно спохватились,

Я давно ведь к вам стучался...»

 

- Тады что делали-то?..

 

«Я давно ведь к вам стучался,

Вы закрылись от меня,

И открыться не хотели

До сегодняшнего дня.

 

Ваше сердце охладело,

И душа полна со злом,

И глаза отяжелели,

Вы заснули крепким сном.

 

О грехах своих забыли,

Сбились с праведной пути,

А тяперя замечтались,

Как бы нам таперь найти

 

Все источники живые,

Где грехи свои обмыть,

Чтоб душе было покойно,

Всё земное позабыть.

 

Не забудьте, что земное,

Все богатства - это прах,

А ищите вы богатство

Только там, на небесах».

 

Нам рая светлого не видеть,

Вечной тьмы не миновать,

Потому что перестали

Мы о Боге вспоминать.

 

Телеса наши сопреют,

А душа на суд пойдёт,

Все земные прегрешенья

За собою понесёт...

 

- Спаси вас Господи, откуда же вы знаете такую замечательную...

 

-          Звёздочка милая,

Звёздочка ясная,

Я так хочу к тебе,

Рядом с тобою

Сиять над землею

Идущим живущим во тьме.

 

Даль бесконечная,

Жажда сердечная -

Искриться в лучах любви.

Там нет страдания,

Скорбей и рыдания...

Сердце усталое,

Муки немалые

Я перенёс в пути.

Но твердо верю:

В райские двери

Бог мне поможет войти.

 

Звездочка милая,

звёздочка ясная,

В небесах мне свети.

Я хоть узкой тропою

Пойду за тобою,

Радостно буду идти.

 

... Я иду тропинкою,

Что Христом проложена.

Камни, терни острые

Режут ноги мне.

 

Но стремлюсь у край святой,

Господом обещанный

Для спасенья искренних

На земле людей.

 

Та тропа тернистая

К вечности ведёт,

Где усталых путников

Сам Спаситель ждёт.

 

И как этот путь найтить -

В Библии указано,

Провожает путников

Прямо к небесам,

 

Где усталых путников

Ждёт Спаситель сам.

 

- Откуда вы это всё знаете?

- Ето в старинных книгах, щас, в новых книгах, етих молитв нету...

- Я не слышала никогда ничего похожего. Спасибо. Как вас зовут-то?

- Мария.

Неожиданно Мария кладет мне руку на голову:

- Моё благословление - чтобы табе Господь дал ума, ума, и память мою.

Милая, дай Господь путь-дорожку Божью, дай Господь вам ума-разума...

- Спаси вас Господи, раба Божия Мария...

- Мама-та есть?

- Да, слава Богу, есть и мама, и папа...

- Как же их зовуть?

- Сергей и Галина.

- Хорошо... Почему я спрашиваю, я же читаю за весь мир... За живущих и за покаяние. Утром читаю... Когда батюшка у церкви говорит «Мир усем», что надо сказать?

- «И духови твоему».

- Он скажет «Мир усем». Перекрестись Господу Богу на восточную сторону и скажи: «Слава на небесах, мир на земле, мир у мене у доме, мир - детям у мене у семье, мир на всей планете». Это за мир чтобы мы молилися. Простите меня.

-          Вы простите меня...

Ольга Надпорожская, из книги «Святыми дорогами Русской земли»

---

[i]      Записки священника Сергия Сидорова. М., 1999. С. 95

[ii]     Имеются в виду мощи святой блаженной Матроны Московской.

[iii]    Молитвами эта странница называет народные духовные стихи.

---

---