Трагедия Патриарха Никона

Прочитал на «Русской народной линии» панегирик Патриарху Никону «Выше своего времени» игумена Даниила (Гридченко), и стало как-то грустно от непонимания настоящего подвига инока – Патриарха Никона как христианина, а именно его смирения перед Божиим промыслом, так присущего святорусской традиции. Ибо то смирение, которое проявил Патриарх Никон именно в ссылке, было высшим его деланием, выше всей его политической Патриаршей карьеры. Ведь упасть с такой высоты власти, на которой он находился, и остаться верным Богу не каждый сумеет. Это по силам только русскому человеку. Именно то, что Патриарх Никон стал по своему смирению ниже всех в своем времени, является проявлением величия духа православного человека.

Напротив, в том, что Патриарх Никон в своей карьере, как верно заметил игумен Даниил, стал «выше своего времени», была его личная трагедия, а не заслуга, «ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится» (Лк. 18:14). Господь, не желая погибели грешника, посетил и смирил Патриарха Никона как Свое любимое, но заблудшее на высотах политической власти чадо. Патриарх Никон смиренно принял Божий урок. Об этом надо задуматься нам, православным христианам, чтобы нынешнее поколение христианских вождей не повторили ошибок Патриарха Никона.

Что же касается политических заслуг Патриарха Никона, то, безусловно, присоединение Малороссии и Белоруссии останется навеки в памяти народной как вершина его мудрости.

Но одновременно нельзя закрывать глаза на политические ошибки Патриарха Никона, которые и стали одной из главных причин ликвидации Патриаршества на Руси, секуляризации общества, что, в конце концов, привело к свержению Царской власти в феврале 1917 года. Показательно, что активное участие в свержении Царя вместе со старообрядцами принимали и воспитанники латинствующих семинарий, которые ввел в свое время на Руси Патриарх Никон. А многие епископы и священники ходили в то время с красными бантами. Именно церковные февралисты создали потом Зарубежную Церковь, которая подняла на щит сомнительные церковно-политические идеи Патриарха Никона для борьбы с государством. Питаясь Никоновскими идеями, Зарубежная Церковь покинула Отечество в самое трудное для Руси время, в «годину лютых гонений», повторив точь-в-точь шаг Патриарха Никона, самовольно покинувшего Патриаршую кафедру в труднейшее для тогдашней России время. Вот где бездна ошибки – непонимание правильных отношений Церкви и государства.

И только Патриарх Сергий (Страгородский) выкорчевал в нашей Церкви Никоновские политические идеи о главенстве Церкви над государством. Будучи по началу сам сторонником идей Патриарха Никона и дошедший из-за этого до обновленческого раскола, пытавшийся реформировать церковно-славянский язык, долгие годы для этого переводя Триодь, но столкнувшись с реалиями жизни, поняв при этом гибельность Никоновского пути, Патриарх Сергий стал вернейшим хранителем святоотеческой традиции. Увидев, что даже его труд по осовремениванию церковно-славянского языка ведет к превращению Церкви – тела Христова – в мирскую организацию или еще хуже – в политическую партию по борьбе за земную власть, он отказался от своей же обновленной Триоди, став служить как встарь. И неслучайно Патриарха Сергия любовно называли «Ангелом Церкви», который вместе с Новомучениками и Исповедниками Российскими в страшнейшую годину лютых гонений спас Церковь от уничтожения своим полным смирением перед государством, теперь уже даже не православным, каким оно было при Патриархе Никоне. И Господь не посрамил смирения Патриарха Сергия, руками безбожного государства восстановив на Руси Патриаршество после долгих лет гонений, правда, при этом оставил контроль безбожного государства над Церковью. Именно Патриархом Сергием была возрождена Святая Русь и святорусское делание правды Божьей на земле.

А зарубежники-никоновцы, воюя против государства, так и не смогли на базе «политического православия» ничего построить. Их дети и внуки ассимилировались на Западе, а остатки в 2007 году соединились с Матерью-Церковью, показав этим, что, в конце концов, дело Патриарха Никона проиграло и привело к синдрому Власова, а дело Императора Петра Великого и Патриарха Сергия спасло и сохранило Церковь от соблазнов папизма и протестантизма.

Сегодня многие, пришедшие из Зарубежной Церкви, не могут смириться с главенством государства над Церковью, многим из них, наверное, хочется иметь параллельные структуры власти с множеством министерских портфелей и конкурировать с государством в борьбе за земную власть. Именно зарубежное крыло нашей Церкви пугает наше государство тенью Патриарха Никона. И хотя по конституции наше государство светское, но стержень у него тысячелетний, православный. Это надо помнить, ибо в наше время без участия государства не решить ни одну серьезную церковную проблему. Проблем много: это и автокефальный раскол на Украине, куда уже дрейфует и УПЦ МП, это и греческий демарш с пентархией против Русского Патриарха и многое другое. Без поддержки государственной власти эти проблемы не решить, а потому задача нашей Церкви на сегодняшний день – укрепление государственной власти, ее воцерковление, пусть даже частичное. А это путь Патриарха Сергия, а не Патриарха Никона. И, слава Богу, что Патриарх Кирилл это понимает и всячески подчеркивает свою верность пути Патриарха Сергия. Иначе наше государство, не увидев в Церкви друга и советчика, может уйти в мусульманство, где верующие более дисциплинированны и умеют подчиняться государству. Соответствующие сигналы уже видны. Например, на днях все центральные каналы Православного государства показали полностью праздник Ураза-Байрам, чего раньше не было.

Чтобы понять трагедию Патриарха Никона, надо осознать, в какое время ему пришлось жить. А время было непростое, когда вокруг Руси окрепли три сильнейших хищника – протестантская Швеция, католическая Польша и Османская Империя. Тяжелейшие испытания Смутного времени в начале XVII века показали, что без создания сильного государства Русь не устоит в вере Православной. Русские Цари должны были содержать крепкую армию, для чего требовалось, чтобы Русь стала единым организмом, чтобы ее сословные части сплоченно работали для защиты Святой Руси.

Поэтому Царь Алексей Михайлович стал вводить элементы мобилизационной экономики, которая была направлена в основном на военные нужды государства. Первое, что сделал Государь, - сжег все боярские вотчинные грамоты. Именно эти вотчины мешали строить государство, потому что олигархи-бояре, считая себя выше Царя по родословной, относились к царским указам без должного внимания. Бояре, лишенные своих олигархических привилегий, стали плести интриги против Царя. Глядя на действия Алексея Михайловича по укреплению государства, заволновались и церковные держатели вотчин и стали совместно с боярскими олигархами вбивать клин между Царем Алексеем Михайловичем и Патриархом Никоном, пытаясь создать на базе Патриархии параллельный центр власти. Патриарх Никон, не будучи потомственным царедворцем и не разбираясь в многовековых хитросплетениях и придворных интригах, поддался на эту лукавую идею тогдашних бояр-олигархов и церковных олигархов. Именно Патриарх Никон выдвинул опасную идею двоевластия: «Идеже аще Церковь под мiрскую власть снидет, несть Церковь, но дом человеческий и вертеп разбойников». Но при этом он забыл слова Апостола Петра: «Итак будьте покорны всякому человеческому начальству, для Господа: царю ли, как верховной власти, правителям ли, как от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро, - ибо такова есть воля Божия» (1 Пет. 2:13-15). Патриарх Никон своим словом, по сути, перечеркнул всю историю взаимоотношений Христианской Церкви с государством. В словах Патриарха Никона слышится укор Святой Руси, которая почти 300 лет брала ярлыки у золотоордынских царей и терпела их языческое буйство, не смея даже подумать, что татарская власть над Церковью Христовой не от Бога. Этим высказыванием были задеты и греки, Патриархии которых полностью находились под управлением мусульманской власти и были под строгим надзором и деспотией мусульманских государств. Греки ждали освобождения от мусульманского ига через Русского Царя, которого они называли «Новым Моисеем», считая, что именно он призван освободить их из мусульманского плена.

Патриарх Никон попытался построить церковно-государственные отношения по образцу Западной церкви, которая на тот момент впала в ересь и, не имея над собой твердой государственной руки, не признавая над собой земные власти, превратилась, по меткому выражению самого Патриарха Никона, в «дом человеческий и вертеп разбойников».

Некоторые историки противопоставляют Патриарха Никона и старообрядцев, уверяя, что они отстаивали разные пути развития Церкви. Но это не так. И Патриарх Никон, и главари старообрядцев состояли в одном «кружке боголюбцев», и восприятие Православия у них всех было примерно одинаковым. На них всех, как детей Смутного времени, наложило отпечаток польское нашествие и, по сути, первая русская гражданская война. Церковный раскол 1666 года – это всего лишь следствие Смутного времени, в которое было уничтожено 2/3 населения Руси, и больше всех пострадала Церковь. Смутное время нарушило русскую духовную традицию митрополитов: Петра, Алексия и преподобного Сергия Радонежского. Русская духовная традиция – это стяжание Духа Святого, что полностью соответствовало святоотеческой православной традиции, Восточных Церквей. Учение о божественных энергиях – Григория Паламы благодатно росло на Святой Руси до Смутного времени. Смутное и послесмутное время породило именно формальное обрядоверие. Забылось святоотеческое делание наших предков. Все это происходило не без помощи русских униатов. Именно униаты первыми встали на скользкий путь формального обрядоделания, изменив духу Православия и оставив только его форму. Униаты незаметно распространили на Руси вирус обрядоверия без стяжания Святого Духа. И только Серафим Саровский и Оптинские Старцы спустя несколько сот лет восстановили святорусскую традицию умного делания, а Новомученики и Исповедники Российские ее закрепили. Потому весь «кружок боголюбцев» во главе с Патриархом Никоном по сути дела, пытаясь чрез совершенствование обряда, построить Царствие Божие на земле незаметно пошли по пути униатов, забыв, что Царство Божие внутри нас есть.

Глубоко символично поэтому, что Патриарх Никон был осужден вместе со старообрядцами. Православные русские люди, ставшие на сторону Царя, понимали, что ни у старообрядцев, ни у Патриарха Никона нет главного – святорусской духовной традиции, а есть лишь один обрядовый формализм: у старообрядцев по Студийскому уставу, у Патриарха Никона по Иерусалимскому уставу. Как будто спасение души христианина в том, как он ходит крестным ходом вокруг церкви, «посолонь» или «противусолонь».

Многие православные люди того времени не понимали, зачем Патриарх Никон переносит на Истру земной Иерусалим. Воспринималась это, по словам современников, как дерзость: «де патриархом Иерусалимским гордец хочет стать». По сути, постройка Ново-Иерусалимского монастыря на Истре поставила крест на долгие века на святорусской духовной традиции. Народ православный видел присутствие Горнего Иерусалима именно в своих православных святынях, особенно в Троице-Сергиевской лавре, Кирилло-Белозерском, Савво-Сторожевском и других монастырях.

Постройкой Ново-Иерусалимского монастыря Патриарх Никон лишил русский народ возможности принесения той лепты бедной вдовы, которую веками народ русский, несмотря на все препятствия и преграды, нес в Святую Землю Палестины к месту земной жизни Иисуса Христа. Строя зримый новый Иерусалим, Патриарх Никон утверждал самодостаточность России, мол, мы можем иметь все у себя, даже единственное место искупительного подвига Господа нашего Иисуса Христа на земле. И в этом он сходился со старообрядцами, которые тоже мечтали о самодостаточности, об автаркии. Патриарх Никон пошел путем внешнего делания. Тем самым он принижал роль Восточных Церквей как хранителей святынь, связанных с земной жизнью Иисуса Христа, с деяниями Божией Матери и Апостолов, лишая их влияния их на Русского Царя – «нового Моисея», который, по мысли Греческих Патриархов, должен был освободить их от мусульманской оккупации. Когда греки увидели, что Ново-Иерусалимский монастырь полностью копирует Святой Град, а насельники его к тому же учатся в малороссийской, униатской традиции, то стали подозревать Патриарха Никона в папизме, в том, что ему не нужен настоящий Святой Град, ибо у него есть свой рукодельный Иерусалим на Истре, которым он пытается затмить Палестинский Иерусалим. Перенос Иерусалима на Истру был воспринят греками как вызов, как попытка подчинить их своей власти.

Символично, что и сегодня, когда на щит поднимают политические дела Патриарха Никона, Восточные Патриархи объединяются против Русской Православной Церкви, пытаясь лишить ее влияния на Ближнем Востоке и принизить роль Русского Патриарха, сместив его с пятого места в диптихе. Неудивительно, что в самой России мы видим олигархическое засилье, когда олигархи пытаются построить самодостаточную националистическую автаркию, призванную защитить их от возможного передела захваченной ими собственности.

Постройкой Ново-Иерусалимского монастыря был встревожен и Царь Алексей Михайлович, ибо идея Нового Иерусалима подрывала идею Третьего Рима как охранителя Вселенского Православия. Согласно идее Третьего Рима, Рим переходил от народа к народу через Православие и незримый Горний Иерусалим.

Пересматривая все этапы жизни Патриарха Никона, мы видим, что только в ссылке инок-патриарх Никон своим смирением и покаянием угодил Богу. А дела его на Патриаршем престоле, изучать надо – честно справедливо и беспристрастно. Чтобы впредь не повторять старых ошибок. Ибо благими намерениями выстлана дорога в ад.

Упокой, Господи, душу раба Твоего Патриарха Никона. Вечная ему память.

Василий Бидолах, православный публицист, специально для «Русской народной линии»

---

---